![](https://cdn1.intermedia.ru/img/news_x400/365001.jpg)
У актрисы и режиссера Наталии Наумовой случилась беда – 29 ноября 2021 года умер ее отец, режиссер Владимир Наумов. После похорон 93-летнего Владимира Наумовича его дочери предстоят суды. Проблемы в семье начались летом. Народный артист СССР Владимир Наумов попал в больницу, а муж Наталии актер Александр Фарбер вместо того, чтобы поддержать семью, неожиданно отправился на телевизионное ток-шоу, где оклеветал Наталью Наумову и ее пожилых родителей. Наталия Наумова с адвокатами собрала доказательства и подала иск о защите чести, достоинства, неприкосновенности частной жизни и взыскании компенсации морального вреда со всех причастных к выходу телепередачи. Написаны заявления в полицию о клевете и угрозе жизни. Первое эксклюзивное интервью о том, что случилось в этой звездной актерской семье, Наталия Наумова дала kp.ru.
- Наталия, сначала вы жили c Александром Фарбером в гражданском браке, потом официально оформили отношения. Сколько в итоге вы пробыли вместе?
- Вместе мы прожили около десяти лет. Познакомились мы с Алексом, когда я снимала фильм «В России идет снег». В нем сыграл свою последняя роль Валерий Золотухин, а в главной роли снялась моя мама Наталия Белохвостикова. Еще одну из главных ролей играл болгарский актер Рашко Младенов, а небольшую роль его друга-иностранца как раз сыграл Алекс. До этого мой будущий муж жил в Лондоне, он хорошо говорил по-английски. Мы познакомились с ним на кастинге, постепенно у нас начались отношения.
- С чего в вашем браке начались проблемы и почему вы решили развестись?
- В первые годы у нас с Алексом отношения были хорошими. Сложности начались после рождения сына Максима и с начала пандемии. Мы старались поддерживать друг друга, понимая, что всем непросто в условиях самоизоляции. Но общаться с Алексом становилось все труднее: особенно после серьезной болезни отца этим летом, когда я была вынуждена проводить много времени в больницах. Мы не нанимали няню: во-первых, в пандемию это было бы дополнительным риском для ребенка. Во-вторых, я уверена в том, что малыш должен быть со своими родными людьми - хотя бы до того момента, пока он сам сможет все понять и объяснить.
И вот представьте: я отвожу отца на «Скорой» в реанимацию, а мне звонит Алекс и требует быстро возвращаться домой, потому что ему «надо уйти». На вопрос «что случилось?» Он ответил, что просто «устал». Я удивилась: ведь он не работал, был свободен. Я бросила все, полетела обратно домой и обнаружила плачущего годовалого малыша одного в квартире. И тут я поняла, что просто не могу надеяться на человека, который оставил ребенка одного и совершенно не разделяет навалившуюся на нашу семью боль.
- После этого вы ушли от мужа?
- Да. После этого мы с Максимом переехали к родителям. Это было лучшим решением проблемы: мама и брат Кирилл, который учится на юрфаке, всегда могут подстраховать. Но с этого момента началась активная фаза конфликта: мой муж начал против меня кампанию в медиа. Я была потрясена - такого откровенного вранья и клеветы от Алекса я не ожидала. Все-таки мы прожили вместе не один год, а здесь - просто несусветный поток лжи на всю страну. Алекс втянул в это даже свою маму, которая живет в Тарусе: уверена, что именно по его наущению она, верующий человек, который поет в церковном хоре, вдруг начинает публично рассказывать о том, что я болею какими-то выдуманными болезнями, о вымышленных запретах общаться с ребенком. И то и другое - абсолютное вранье. Даже этим жарким летом по нашему приглашению Алекс с мамой жили с ребенком на нашей даче, там прекрасные условия для отдыха. Но уже на пятый день они оттуда уехали, потому что у мамы Алекса был огород, который она не могла бросить, а у него самого - фитнес, который он не мог пропустить. А с экранов они же рассказывают прямо противоположные вещи.
Мой муж (мы ведь пока еще не разведены) утверждает, что ему не дают видеться с сыном. Но даже будучи в ссоре мы с ним переписывались, я ему давала понять, что мальчик ни при чем, им надо общаться. Но каждый раз слышала от него: «Потом».
- Но ведь это весьма странное поведение для любящего отца. Почему так произошло?
- Я тоже сначала не понимала, в чем дело. А теперь стало ясно, что Алекс планомерно использует ребенка в своих целях. Его задача: сыграть на жалость, убедить всех в том, что ему якобы не дают видеться с ребенком - и кое-что получить на этом. Но если бы он спокойно с ним встретился, то все его обвинения рассыпались бы. Не о чем было бы снимать скандальную телепередачу, поэтому он и не встречался. Просто вдумайтесь - за все это время на встречу с родным сыном Алекс ни разу не приходил без операторов, камер, и заранее подготовленного сценария с репликами. Я ведь режиссер, для меня все это ясно и видно, как на ладони. Он даже вызывал полицию - впрочем, она сразу все поняла и уехала. Один раз он выключил электричество в квартире через щиток в подъезде - для того, чтобы выманить меня под камеры. Буквально пару дней назад, он подловил нас на прогулке и начал задавать какие-то странные вопросы, снимая все это на видео. Наверное, набирал видеоматериал для очередного ток-шоу. Сын Максимка очень испугался. Я его попросила все убрать и не пугать ребенка. На это он ответил, что будет делать, что хочет и как хочет, а жизнь его - это реалити-шоу. Я просила Алекса пожалеть ребенка, мне психологи сказали, что травма для мальчика от такого поведения может быть колоссальной. Ведь видео остается в сети, сын все это увидит даже не когда повзрослеет, а намного раньше - как ему с этим жить?
- Что стало последней каплей для принятия решения о разводе?
- Когда мы с Максимом переехали к маме, у меня еще сохранялась какая-то надежда на сохранение семьи. Думала: может, пройдет какое-то время, муж возьмется за ум. Но нет: в один прекрасный день Алекс явился к моим родителям и начал скандалить, ругаться матом, выталкивать маму из ее же квартиры. В это время вышел мой брат Кирилл и попросил его прекратить: Алекс, владеющий боевыми искусствами, напал на него и начал избивать. Мама была в ужасе, я бросилась между ними и с огромным трудом остановила Алекса. И все это, представьте себе, происходило в присутствии насмерть перепуганного ребенка. Кириллу после этого пришлось ехать в больницу, где диагностировали сильнейший ушиб, он несколько раз ездил на перевязки. Так я окончательно поняла, что Алекс просто ведет себя неадекватно и развод – это единственный выход.
- После такого вы ведь не хотите, чтобы Максим общался с отцом?
- Я не раз говорила и писала Алексу и его маме, что у ребенка должен быть отец, и я не собираюсь препятствовать их общению. При этом я надеюсь, что когда-нибудь Алекс возьмется за ум и будет достойным примером сыну. Но пока - в очередной передаче очередная ложь. Сообщили во всеуслышание, что я якобы обвиняю мужа в избиении. Однако до такого, слава богу, не доходило. И я никогда его в этом не обвиняла. Но на этой лжи построили сценарий целой программы. Это ведь уму непостижимо. Нельзя же так врать и подтасовывать, это просто неприлично, и за это вранье он должен понести ответственность вместе со СМИ, которые эту ложь публикуют.
- Как вы думаете, что подтолкнуло вашего мужа к походам на ток-шоу?
- Однозначно, он пошел туда ради заработка, ведь за это хорошо платят. Плюс - стремление к известности и славе. Ведь были прецеденты, когда после таких походов люди оставались работать на телевидении. Может, Алексу тоже пообещали что-то подобное? У него не так много возможностей: в Британии он себя не нашел, у нас играл только иностранцев в эпизодических ролях, не больше одного съемочного дня. Видимо, он надеется, что ток-шоу добавят ему известности. Ведь большинство его ролей в России - это заслуга моего отца, который помогал ему. Именно поэтому для меня вся эта ложь - настоящий шок, не ожидала такого предательства от человека, с которым прожила столько лет и для которого моя семья столько сделала. А самое для меня страшное, что весь свой заработок Алекс решил построить на сыне.
- Получается, что у вашего мужа не было постоянной работы. А как он обеспечивал семью?
- Об обеспечении семьи речи не было. Даже на маленькие роли его приглашали нечасто - может быть, раз в три месяца. В пандемию же съемок не было вообще. В любом случае, все это — разовые заработки. В передаче Алекс говорит, что он ребенка не видел два месяца, но не упоминает о том, что с момента рождения сына он не выделил на его содержание ни копейки. А это говорит о многом.
- Ваш муж рассказывает странные вещи: дома он привязывал крышку пианино, чтоб не навредить ребенку, а сейчас у вас по полу якобы разбросаны таблетки…
- Начнем с пианино. Мой дедушка был послом в Лондоне. С бабушкой они объездили много стран и в 50-е годы они привезли пианино из Лондона в Москву. На этом инструменте учились играть моя мама, дядя и я. А теперь потихонечку учится Максимка. То, что Алекс ремнями привязал крышку… Конечно, молодец, что так сделал, но неужели это единственное, чем он может гордиться?
Насчет таблеток - абсолютная нелепость. Все знают, что в доме у меня всегда порядок и лекарства у нас хранятся аккуратно, в недоступном для ребенка месте. Но ведь Алекс придумал много других небылиц про мою семью, которых даже близко не было. Вы же наверняка прекрасно знаете, как делаются эти ток-шоу: перед сценаристами с больной фантазией и развитым воображением ставится задача привлечь аудиторию любыми способами. Вот и получается, будто на полу таблетки, кто-то бегает по дому с оружием и т.д. Может ли человек в здравом уме вообще себе такое представить?
Просто он забывает, что это все слова и никаких доказательств нет и быть не может - а вот мы как раз все можем документально подтвердить.
- Наталия, где вы сейчас живете - по-прежнему у родителей?
- Нет, сейчас я уже перебралась к себе (эта квартира принадлежит Наталии Белохвостиковой – прим. Авт.). Пришлось наводить порядок: ибо муж, очевидно в приступе неконтролируемой агрессии, многое поломал и разбил в квартире. А ведь весь этот комфорт, в конечном итоге, создавался для Максима. Но потихоньку все привели в порядок. Живем с Максимкой и, конечно, постоянно навещаем родственников.
- Ваш муж фактически обвинил вашу маму в развале семьи. Почему?
- Алекс был в жизни нашей семьи около десяти лет. Если вы посмотрите в интернете, то он присутствует с нами на всех красных дорожках, на премьерах и фестивалях, семейных праздниках, на нашей даче. Он снимался в моей картине «В России идет снег» и в ленте «Сказка о царе Салтане» моего отца Владимира Наумова. К сожалению, картина не закончена, но у Алекса там большая роль. Мы были одной семьей и, естественно, отношения были хорошими. То есть все было хорошо, пока никто не болел – тогда Алекс был с нами. А сейчас ребенок требует внимания, но человек привык жить для себя. Едва начались проблемы и заботы, у него сразу все стали плохими. Потому что у него была красивая жизнь — выходы в свет, поездки… А тут: пандемия, ребенок, еще и вишенка на торте - заболели «не вовремя». Иногда я слушаю то, что он говорит сейчас, и хочу себя ущипнуть: может, он заболел, может, у него с головой что-то не так? К сожалению, наверное, это был с его стороны расчет. Алекс как-то обмолвился, что Максим будет жить в Англии, чем меня очень обеспокоил. У Алекса двойное гражданство, а Максим гражданин России. Мой дедушка известный дипломат, посол Николай Дмитриевич Белохвостиков. Как и мама, я выросла в понимании, что мои корни и сила только дома в России. И мой сын расти и учиться будет в России.
- С чем связано такое поведение мужа, часто ли замечали вспышки гнева?
- Алекс очень вспыльчив. Чуть что, он сразу начинает заходиться в гневе. Ну и, конечно - расчет. В реальности он кричит на мою маму и выгоняет из ее же квартиры, бьет ногами моего брата. С экрана он обвиняет мою интеллигентнейшую маму, народную артистку России, в том, что она его обматерила. Все, кто знает мою маму, прекрасно понимают, какой это нонсенс. Такое поведение с его стороны явно ненормально.
- Какие варианты решения конфликта вы сейчас видите?
- В ток-шоу мы участвовать не будем, мы решили отвечать в правовом поле.
- Вы допускаете, что все еще может вообще наладиться, и вы вновь будете все вместе или точка невозврата все-таки пройдена?
- Я очень хотела этого, раньше все для этого делала. Но после всего происшедшего не допускаю, что мы можем быть вместе.
(«Комсомольская правда», 03.12.21)